Анна Долгарева: В шесть часов вечера после коронавируса — не забывайте врачей

Надо менять сознание. Надо менять статус врача в обществе. Иначе – будет, как я говорю: через год забудут и тех, кто, рискуя собственной жизнью, спасал больных от коронавируса. Вообще забудут эту ситуацию. Что делать? Я не знаю. Но думаю, что плакаты «Спасибо, доктор» снимать не надо.

Официально объявили о том, что совместными усилиями коронавирус побежден, сняли карантин в Москве, и действительно пустеют койки в ковид-отделения. Плакаты «Спасибо, доктор!» все еще висят по столице, но скоро их снимут и заменят на что-нибудь более актуальное.

«А бывают такие, которые на телефон тебя снимают, а потом подают жалобу, что ты укол больно сделала, — делилась со мной одна из медсестер отделения гнойной хирургии. – Просто так. Потому что могут».

Я там волонтерила. Не говорила, чтобы не тревожить родителей, но сейчас они и так узнали. Есть организация Memedic, это добровольцы, которые помогают медицинскому персоналу – и в «чистых» отделениях, и в «грязных». «Грязные» – это отделения с коронавирусом. Чистые – все остальные. Чистыми они называются довольно условно. Там тоже нужна помощь. Где-то часть персонала сваливается от инфекции, где-то специалистов перебрасывают в коронавирусные отделения – а экстренные больные продолжают поступать.

Я, как было сказано, дежурила в гнойной хирургии на ночных сменах.

Сейчас, впрочем, не о волонтерстве даже речь – это занятие овеяно неким восхищением, которое, правда, слегка тускнеет, когда выясняется, что я волонтерила не в ковид-отделении. Но все равно. «Врачи – герои», — пишут на плакатах. И подразумеваются, разумеется, врачи, работающие непосредственно с коронавирусом. Но эпидемия пройдет, а люди останутся. Через год люди с памятью рыбок гуппи забудут про пандемию (будут помнить только то, что их два месяца не пускали гулять и бары были закрыты) и отношение к врачам вернется. Такое. Ну такое. Потребительское.

Я его, собственно, наблюдала – я же работала в обычном отделении. Я не буду цитировать тех больных, которые удивляли меня. Пусть это остается с ними.

Врачей уже сейчас разделили на героев и негероев. Неважно, что врачи условно «чистых» отделений тоже имеют шансы заразиться от экстренно поступившего больного – и заражаются. И продолжают работать с удвоенной нагрузкой. Но о них не пишут.

А ведь все-все врачи на передовой.

Даже сейчас, когда коронавирус пошел на спад. Он не прошел, а значит, остается линия фронта. И на этой линии фронта, конечно, доктора и медперсонал коронавирусных отделений, но и другие – другие тоже.

Со своими смешными зарплатами, круглосуточными сменами, капризными больными.

Дело в том, что надо менять сознание вообще. Менять представление о враче: это не обслуживающий персонал, это специалист, который спасает жизни и который постоянно рискует.

Не буду упоминать диагнозов, расскажу историю.

Мужчина умирает. Мы с медсестрой везем его в реанимацию, лифт долго не едет. В реанимации его пытаются откачать. Успешно. Привозят на операционный стол – если его и может что-то спасти, то это срочная операция.

И когда она завершается и мужчину увозят в реанимацию снова, выдыхают все. Потому что если бы он умер на операционном столе, то это грозило бы уголовным делом хирургу и анестезиологу. И неважно, что мужчина был при смерти, когда его клали на операционный стол, умирал, по-настоящему умирал, без шансов на спасение.

Для врачей нет «без шансов», и они делают, что должно.

Надо менять сознание. Надо менять статус врача в обществе. Иначе – будет, как я говорю: через год забудут и тех, кто, рискуя собственной жизнью, спасал больных от коронавируса. Вообще забудут эту ситуацию.

Что делать? Я не знаю.

Но думаю, что плакаты «Спасибо, доктор!» снимать не надо. И думаю, что чествовать надо всех врачей, работающих в это сложное странное время, – да и потом, Господи, и потом, для врача не бывает простых времен. Врачей скорой. Кардиологов. Хирургов. Онкологов.

Я месяц проработала в отделении гнойной хирургии, и я не забуду крики наркоманов в ломке, запах газовой гангрены и тихие стоны умирающих старушек. Врачи и медперсонал отделения работают с этим постоянно.

Не назову больницу, не назову отделения – но расскажу, что мне известен врач – не из тех, что работают с коронавирусом, — заразившийся ковидом от экстренно поступившего больного и попавший под ИВЛ.

Герои – все врачи и медперсонал. Все, кто работал в эти страшные весенние месяцы.

Все, кто работал раньше.

Все, кто будут работать дальше.

Рискуя собой.

Зная это – и все равно выполняющих свою работу.

Вы забудете об этом. Ведь так? Забудете. Кончится то, что вас напугало, и врачи станут для вас обычными госслужащими, а медсестры – вообще на уровне официанток, обязанных обслужить вас с максимальным комфортом и заслуживающих наказания, если комфорт оказался недостаточным.

Почему-то людям нужен страх, чтобы понимать важные вещи. На войне – я знаю это, я была не только на войне с коронавирусом, но и на другой войне – сознание обостряется, истинные ценности проявляются. Но стоит закончиться боевым действиям, и мирная жизнь успокаивает, убаюкивает.

Вы забудете об этом?

Так вот.

Не забывайте.


Анна Долгарева

Обращаем ваше внимание что следующие экстремистские и террористические организации, запрещены в Российской Федерации: «Свидетели Иеговы», Национал-Большевистская партия, «Правый сектор», «Украинская повстанческая армия» (УПА), «Исламское государство» (ИГ, ИГИЛ, ДАИШ), «Джабхат Фатх аш-Шам», «Джабхат ан-Нусра», «Аль-Каида», «УНА-УНСО», «Талибан», «Меджлис крымско-татарского народа», «Мизантропик Дивижн», «Братство» Корчинского, «Тризуб им. Степана Бандеры», «Организация украинских националистов» (ОУН).

Источник

Комментарии запрещены.

Популярные статьи